Поиск по сайту

Доклады

Марат Соломонович Моделевский
доктор геолого-минералогических наук, Канада

Биографическая справка

 

Марат Соломонович Моделевский

Дата и место рождения: 17.02.1934, Москва

Профессиональное образование:

  • 1951-1956 – Московский Нефтяной Институт, геолого-разведочный факультет.
  • 1961-1963 – ВНИИГаз, Москва, заочная аспирантура, кандидат геолого-минералогических наук.
  • 1972 – Московский Государственный университет, доктор геолого-минералогических наук.

Профессиональный опыт

  • 1956-1958 – геолог тематической партии Верхне-Ижемской промыслово-геофизической базы треста «Ухтанефтегеофизика».
  • 1959-1962 – главный геолог конторы эксплуатационного бурения, главный          геолог  нефтеразведочной экспедиции №2 треста «Войвожнефтегазразведка».
  • 1962-1963 – главный геолог экспедиции промысловой геофизики и геохимии Ухтинской геофизической конторы.
  • 1964-1965 – начальник геологического отдела-заместитель главного геолога Ухтинского территориального геологического управления.
  • 1966-1991 – старший научный сотрудник, заведующий сектором ресурсов нефти и газа ВНИИ геологии зарубежных стран (ВНИИЗарубегеологии) Министерства геологии СССР, Москва.

В этот же период:

  • 1983-1987 – экспертные поезки в Болгарию, Югославию, Нигерию.
  • 1985-1987 – Старший научный сотрудник Института Востоковедения АН СССР, Москва, отдел экономических исследований.
  • 1988 – руководитель группы советских геологов по выполнению Контракта «Оценка ресурсов нефти и газа и разработка 10-летнего плана разведки и добычи нефти и газа в Республике Чехия», г. Брно, Чехия.
  • 1989 – руководитель Группы советских геологов по выполнению Контракта «Оценка ресурсов нефти и газа и разработка 10-летнего плана разведки и добычи нефти и газа в Республике Словакия», г. Братислава, Словакия.
  • 1990-1991 – президент консалтинговой компании ООО «Геошанс» при ВНИИЗарубежгеологии, Москва. Экспертные поездки в ГДР, Перу и Венесуэлу.
  • 1992-1999 – Старший специалист по странам СНГ, международная консалтинговая компания Petroconsultants S.A., Женева, Швейцария.
  • 2000-2002 – Вице-президент по геологии компании Caspian Energy Group Ltd, Лондон.
  • 2003 – март 2014 – Старший советник по геологии компании Таас-Юрях Нефтегазодобыча, Москва/Ленск, Якутия.

В этот же период:

  • Июль 2006 – май 2010 – Заместитель Генерального директора по геологии ООО «Калмрост», Москва / Элиста, Калмыкия.

С марта 2014 – независимый консультант, пенсионер.

Воспоминания

ПОКА Я ПОМНЮ …

(Авторский текст сохранён полностью)

В конце 1956 г. я, выпускник геологического факультета Московского нефтяного института имени И. М. Губкина (сегодня это Российский Государственный Университет нефти и газа), попал по распределению в г. Ухту Коми АССР. Нас тогда было немного – молодых специалистов-геологов, геофизиков, эксплуатационников из институтов Москвы, Свердловска, Баку, приехавших в этот ГУЛАГовский край сразу после XX съезда КПСС, впервые – просто специалистами, в обычных вагонах, а не заключенными в «вагонзаках». И не в погонах.

Я проработал в этом регионе 9 лет, до конца 1965 г. – геологом и главным геологом геофизических и нефтеразведочных (буровых) экспедиций, начальником геологического отдела – заместителем главного геолога Ухтинского территориального геологического управления Министерства геологии РСФСР.

В конце 1956 г. я, выпускник геологического факультета Московского нефтяного института имени И. М. Губкина (сегодня это Российский Государственный Университет нефти и газа), попал по распределению в г. Ухту Коми АССР. Нас тогда было немного – молодых специалистов-геологов, геофизиков, эксплуатационников из институтов Москвы, Свердловска, Баку, приехавших в этот ГУЛАГовский край сразу после XX съезда КПСС, впервые – просто специалистами, в обычных вагонах, а не заключенными в «вагонзаках». И не в погонах.

Я проработал в этом регионе 9 лет, до конца 1965 г. – геологом и главным геологом геофизических и нефтеразведочных (буровых) экспедиций, начальником геологического отдела – заместителем главного геолога Ухтинского территориального геологического управления Министерства геологии РСФСР.

Полярные ночи с 49-50-градусными морозами, тайга, болота, зверские комары, лежневые дороги и деревянные мостки-тротуары, щитовые промерзшие бараки – все это было, но по молодости воспринималось как-то спокойно и в памяти почти стерлось. А вот люди – они и сейчас, спустя почти 60 лет, совсем как живые!

Огромное количество бывших заключенных Ухтижемлага НКВД, вышедших на свободу и ожидавших реабилитации, в течение ряда лет еще продолжали работать в системе Ухтинского комбината – УТГУ в геологоразведке и эксплуатации месторождений нефти и газа. Мы жили и работали вместе с ними. Даже подружились со многими из этих людей, очень часто с потрясающими биографиями. Все они относились к нам, приехавшей молодежи, буквально как к родным (сказывался многолетний отрыв от своих семей и близких), и рассказывали, рассказывали, рассказывали … Что-то из того, что было услышано во время этих неспешных бесед, запомнилось навсегда, и о некоторых из этих замечательных людей, ставших фактически нашими Учителями, об их удивительной судьбе, я попытаюсь рассказать.

  modelevsky sheptunov

 

 

 

 

 

 

 

 

 

На фотографии 1958 г. В. И. Шептунов (сидит) – начальник партии газового каротажа Верхне-Ижемской промыслово-геофизической базы треста «Войвожнефтегазразведка»,
впоследствии – начальник этой базы, в начале 60-х – один из руководителей Ухтинского УКП Московского нефтяного института (будущего Ухтинского государственного технического университета);
М. С. Моделевский (стоит) – геолог тематической партии Верхне-Ижемской промыслово-геофизической базы.

 

 

 

Максимов (Погольша) Петр Никифорович.

В 1957 г. мы исследовали скважины на Седьельском газовом промысле. О результатах этого исследования доложили старшему геологу промысла. «Максимов Петр Никифорович» – представился этот человек с очень старым морщинистым лицом и добрыми голубыми глазами. Потом мы встречались с ним много раз, именно он посоветовал мне заняться научным анализом материалов наших исследований, по существу, «подтолкнул» меня в науку, которой я с тех пор и занимался, с отрывом и без отрыва от производства, все последовавшие почти 60 лет. Мы стали очень близкими друзьями (семьи у него практически не было, единственный сын жил в Москве). Помню, что в поселке Вой-Вож, где мы все тогда жили, за ним постоянно бегали детишки, прекрасно зная, что в карманах его старого длиннополого плаща для них всегда найдутся конфеты. Петр Никифорович умел рассказывать о своей жизни так, как будто все, о чем он говорил, произошло вчера. Это было очень интересно, но часто и очень страшно. Весь «Архипелаг Гулаг» я и моя жена реально «пережили» задолго до появления романа Солженицына. Как только умом не тронулись!

В книге доктора исторических наук С. В. Волкова «Участники Белого движения в России» [www.swolkov.org] есть небольшое упоминание: «Погольша Петр Никифорович. Юнкер. В Вооруженных Силах Юга России 1918-июль 1919 в 5-й роте 1-го Офицерского (Марковского) полка (исключен как находящийся более 6 недель в эвакуации)».

В «Книге памяти Республики Коми»: МАКСИМОВ ПЕТР НИКИФОРОВИЧ, 1898 г. р., молдаванин, м. р. м. Каушаны, Бендерский уезд, Бессарабия, заключенный Ухтижемлага НКВД. Арестован 04.10.1939 г. Осужден 28.11.1939 г. Верховным судом Коми АССР при Ухтижемлаге НКВД по ст. 58-10 ч. 1 УК РСФСР на 7 лет лишения свободы и 3 года поражения в правах [rosgenea.ru/?alf=13&page=34&serchcatal].

Вот что рассказывал нам сам Петр Никифорович, к сожалению, не очень углубляясь в детали (может, не имел права).

В самом начале Гражданской войны, большевиками был сформирован Бессарабский (Молдаванский) батальон, в который попал и 19-летний Петр Погольша. Почти сразу же он был нелегально направлен на Юг России, для соответствующей работы среди солдат и офицеров Белой армии. В 1920 г. Петр служил в штабе Врангеля (не «адъютантом ли Его Превосходительства»?). После эвакуации армии Врангеля из Крыма он вернулся в Москву и несколько лет «держал окно» на западной границе, обеспечивая переходы нелегалов, под чекистским псевдонимом «Максимов», ставшим с тех пор его официальной фамилией.

Стране нужна была валюта, и Петра Никифоровича направили в Магадан – заведовать зверофермой, разводившей черно-бурых лисиц для экспорта (он показывал мне свою чудом сохранившуюся в его домашнем архиве в Москве статью из магаданского журнала тех времен о методике разведения этих лисиц).

В 1930 г. был создан Московский Нефтяной Институт. Директором его стал И. М. Губкин, обратившийся с призывом к советской молодежи идти в нефтяную промышленность. П. Н. Максимов с отличием окончил МНИ в 1936 г. и был оставлен в аспирантуре. Но в 1939 г. за активный протест на институтском партийном собрании против преследований своих коллег, обвиненных в троцкизме, был арестован и приговорен «тройкой» к расстрелу. Однако НКВД нуждался в специалистах, и расстрел был заменен отправкой в Ухтижемлаг, где через некоторое время Петр Никифорович, оставаясь «зэком», работал уже «за зоной» – десятником на лесоповале и на строительстве дорог, а после окончания Войны – и по основной своей специальности – геологом. В 50-х годах он был знаменит своими всегда острыми, умными и бескомпромиссными выступлениями на разного рода геологических совещаниях.

Реабилитирован Петр Никифорович был где-то в начале 60-х годов. Реабилитация затянулась из-за его категорического отказа подавать просьбу о реабилитации и восстановлении в партии (я видел это «отказное» письмо – «Как сами отняли, так сами и отдайте!»). В конце концов так и вышло. Он уехал в г. Бердянск, где приобрел небольшой дом с садом на берегу Азовского моря. Мне еще довелось увидеться с ним в Бердянске в 1966 г. и в Москве в 1970 г. (он уже знал, что неизлечимо болен). У меня остались наши с ним совместные статьи, его рассказы о ГУЛАГе и в памяти – доброе хитровато-молдаванское лицо этого чудесного человека.

Голощекин Соломон Абрамович

«В 1958 г. я впервые выступал на Техническом совете треста «Войвожнефтегазразведка» Ухтинского комбината с докладом о результатах своих двухгодичных исследований скважин, пробуренных на территории деятельности треста. И вдруг слышу довольно громко сказанную фразу председательствующего, управляющего трестом Соломона Абрамовича Голощекина, обращенную к главному геологу треста Устину Михайловичу Юдичеву: «Ты искал главного геолога в КЭБ. Вот он перед тобой стоит». После Техсовета я был приглашен в кабинет Соломона Абрамовича, из которого через 15 минут вышел уже главным геологом КЭБ (конторы эксплуатационного бурения), с приказанием завтра же утренним автобусом отправляться за 80 км, в пос. Нижняя Омра, к новому месту работы. Соломон Абрамович славился решительностью и категоричностью принимаемых решений.

Трест остро нуждался в специалистах с высшим образованием, которых и раньше-то не хватало, а с массовым отъездом реабилитированных бывших «зэков» на многих руководящих инженерных должностях остались работать «практики» или, в лучшем случае, техники, в большинстве своем очень славные люди, но чья теоретическая подготовка оставляла желать лучшего, как, впрочем, и моя практическая подготовка. Так что, мы в нашей конторе достаточно хорошо дополняли друг друга. И никаких интриг и подсидок! Но поворачиваться приходилось очень интенсивно. Поэтому с управляющим трестом, который буквально все «держал в голове» и вникал во всякую мелочь, встречаться приходилось достаточно часто. Как и большинство бывших «зэков», лишенных своих семей в течение многих лет, Соломон Абрамович очень тепло относился к молодым толковым ребятам, прибывшим на Север после 1956 г. А я, к тому же, был еще и Соломоновичем!

Соломон Абрамович Голощекин – приемный сын знаменитого старого большевика, «несгибаемого ленинца» Филиппа Голощекина, в 1917-1922 гг председателя Екатеринбургского комитета РСДРП(б), одного из организаторов расстрела царской семьи, в последующие годы – председателя Самарского губисполкома, первого секретаря крайкома компартии Казахстана и Главного государственного арбитра СССР.

С. А. Голощекин был очень энергичным молодым инженером. По его словам, в 22 года он был уже начальником производства ленинградского завода «Электросила» (по свидетельству «коллеги» Соломона Абрамовича по Ухтижемлагу К. П. Гурского – главным инженером Ленинградского завода «Светлана» и коммерческим директором завода «Электросила») [К. П. Гурский. Встречи за колючей проволокой. www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=12158]. Когда в 1939 г. Ф. И. Голощекин был арестован «за сочувствие троцкизму», его приемный сын получил 10 лет лагерей и попал в Ухтижемлаг. Работал на строительстве дорог, но в 1956 г., когда я приехал в Ухту, он был уже освобожденным главным инженером Геолого-поисковой конторы треста «Войвожнефтегазразведка», а затем – главным инженером и управляющим этим трестом, единственным предприятием, осуществлявшим тогда бурение скважин в южной половине огромной Тимано-Печорской нефтегазоносной провинции. Развитие нефтяной промышленности в этом регионе неразрывно связано с именем этого удивительного человека.

Скончался Соломон Абрамович в 1964 г., практически на своем рабочем месте.

Кремс Андрей Яковлевич

До 1964 г. я встречался с главным геологом Ухтинского комбината (с 1960 г. – Ухтинского территориального геологического управления) Андреем Яковлевичем Кремсом лишь во время периодических производственных совещаний. Но в начале 1964 г., сразу после защиты (без отрыва от производства) кандидатской диссертации, мне, тогда главному геологу Ухтинской экспедиции промысловой геофизики и геохимии, Андрей Яковлевич предложил стать своим заместителем и начальником геологического отдела УТГУ. Он шутливо аргументировал это предложение тем, что раз я стал первым в Ухте кандидатом геолого-минералогических наук, а он – первый в Ухте доктор этих же наук, то двум единственным «остепененным» геологам самой судьбой предназначено работать вместе. И следующие два года мы провели фактически за одним столом (вследствие глухоты и затрудненности, в связи с этим, обычного общения Андрей Яковлевич предпочитал сидеть сбоку, предоставив мне торцевую часть стола со стоявшими там телефонными аппаратами и, соответственно, с обязанностью проводить все ежедневные оперативные переговоры с нашими трестами и экспедициями, равно как и с многочисленными отделами и управлениями Министерства. Но зато и очень много рассказывал о своей жизни и людях, с которыми встречался и работал).

Андрей Яковлевич родился 17 июля 1899 г. в местечке Зюд-Остов-Култук близ Баку в семье рыбака. В 16 лет остался без родителей, на попечении старших братьев и сестры. В юности переболел тифом, болезнь дала осложнение – он почти потерял слух. В 1915 г. поступил в политехническое училище в Баку, по окончании которого получил квалификацию техника-нефтепромысловика. Судьба распорядилась так, что на одной парте с ним все эти годы просидел другой студент училища – Л. П. Берия. После училища А. Я. Кремс работал на промыслах Азербайджана, пройдя путь от техника-коллектора до старшего геолога Балаханского геологического бюро. В 1931 г., после окончания (заочно) Азербайджанского нефтяного института, стал главным геологом «Азнефти», а в 1934 г. – главным геологом «Главнефти» (Главного управления нефтяной промышленности Наркомтяжпрома СССР), возглавлявшегося тогда академиком И. М. Губкиным. В это же время он заведовал кафедрой разработки нефтяных и газовых месторождений в Московском нефтяном институте.

В 1936 г. А. Я. Кремс вместе с группой советских специалистов провел полгода в США, изучая американский опыт поисков и разработки нефтяных месторождений. Из США он привез диковинку – слуховой аппарат, существенно облегчивший его жизнь. В 1938 г. вся группа этих специалистов была арестована. 29 мая 1939 г. А. Я. Кремс был осуждён на восемь лет лагерей «за участие в троцкистской организации» и направлен в Коми АССР, в посёлок Чибью (позднее г. Ухта).

Андрей Яковлевич рассказывал, что через три месяца его, подшивавшего валенки в лагерном бараке Ухтижемстроя (слуховой аппарат у него отобрали, и ни на что большее этот 40-летний «глухой старик» не годился), нашли местные геологи и определили в только что организованное бюро по проектированию первой нефтешахты на Ярегском месторождении сверхтяжелой (но очень ценной по своему составу) нефти, которую можно было добывать только таким способом, ранее в СССР не применявшимся. А. Я. Кремсу поручили составить геологическую часть проекта шахты и сводный доклад, с чем он блестяще справился (с его-то опытом!). В начале июля 1940 г. он приехал в Москву вместе с руководителями Ухтижемстроя (но в сопровождении персонального конвоира и «не смешиваясь с начальством») и выступил в Большом доме на Лубянке перед высшим руководством НКВД СССР с обоснованием проекта.

– После обсуждения доклада, – рассказывал Андрей Яковлевич, – Берия поблагодарил нас и сказал: «Все свободны. Кремса прошу остаться». Когда все вышли, Берия предложил мне присесть возле камина, в котором горел огонь, и, взяв со стола небольшую папку, спросил: Ты свое Дело видел, Андрей? – Нет, не видел. – И не увидишь!». И бросил папку в камин. – Иди домой. Анна Андреевна заждалась. – А пропуск? – Иди, не нужно никаких пропусков! И действительно, ни на одном этаже, ни один часовой пропуск не спросил. Берия любил театральные эффекты. – Я вышел, тут подошел трамвай, а у меня в кармане ни копейки. Но кондукторша посмотрела на меня так жалостливо: «Ладно, дедушка, езжай». Утром за мной заехал офицер на машине и отвез снова на Лубянку, где я получил Приказ Народного комиссара внутренних дел СССР о досрочном освобождении и направлении на должность начальника геологоразведочного отдела Ухтижемстроя. Обратно ехали уже все в одном вагоне.

В 1942 г. А. Я. Кремс был назначен на должность главного геолога «Ухтижемстроя» (впоследствии – Ухтинского комбината, с 1958 г. – Ухтинского территориального геологического управления). В 1944 г. судимость была снята, но реабилитирован он был только в 1956 г. В течение 34 лет А. Я. Кремс руководил геологоразведочными работами и научными исследованиями по созданию крупной базы нефтегазодобывающей промышленности на северо-западе европейской части СССР. Был профессором созданных по его инициативе Ухтинского индустриального института и Ухтинской Малой Академии наук для школьников (в обоих этих проектах я тоже принимал активное участие),

В 1969 г. Андрею Яковлевичу Кремсу было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Он удостоен званий «Заслуженный деятель науки и техники Коми АССР», «Заслуженный деятель науки и техники РСФСР», «Почётный гражданин Ухты».

Скончался Андрей Яковлевич 31 мая 1975 г. на 76-м году жизни.

Цзю Зосима (Зосим) Иннокентьевич

С Зосимой Иннокентьевичем Цзю мы очень близко сошлись на почве увлечения геологической наукой. Родился он в 1912 г. в Приморье, в деревне Сидими Посетского района, в корейской крестьянской семье. В 1931-1936 гг. учился на геологическом факультете Свердловского университета, арестован 11 декабря 1936 г. по обвинению в «контрреволюционно-пропагандистской деятельности» и осужден на 3 года лагерей. В декабре 1941 г. осужден второй раз – за то, что в разговорах «поносил Красную Армию», приговорён к расстрелу, заменённому на 10 лет лагерей. В 1942 г. Верховный суд Коми АССР добавил ещё 7 лет и 3 года поражения в правах. Будучи заключенным, Зосима Иннокентьевич работал геологом на ярегской нефтяной шахте № 1, старшим геологом партии в Верхне-Ижемском районе, некоторое время был главным геологом воркутинской угольной шахты № 7, с 1953 по 1975 годы – в Ухте, в Центральной научно-исследовательской Лаборатории (ЦНИЛ) Ухткомбината Главгаза СССР (с 1958 г. – Ухтинского территориального геологического управления Мингео РСФСР), с 1976 г. – в Ухтинском индустриальном институте. Реабилитирован в 1957 г.

Зосима Иннокентьевич был одним из ведущих стратиграфов и тектонистов Тимано-Печорской нефтегазоносной провинции. Человек он был очень увлечённый, импульсивный, упорно, горячо и настойчиво отстаивавший свои позиции [Плякин А. М. Этапы большого пути. История кафедры геологии, минералогии и геохимии в судьбах её людей. Ухта, 2011]. Меня в Зосиме Иннокентьевиче очень привлекала эта увлеченность, а его во мне, как он сам говорил, – «стремление все организовать и расставить по полочкам». Скончался он в 1987 г. в Риге.

Иванов Алексей Васильевич

С главным геологом ЦНИЛ Алексеем Васильевичем Ивановым мне довелось довольно тесно сотрудничать уже в первые годы моей работы, когда я был главным геологом конторы эксплуатационного бурения и нефтеразведочной и промыслово-геофизической экспедиций, начал серьезно заниматься научным анализом результатов геолого-разведочных работ в Тимано-Печорском бассейне (в рамках заочной аспирантуры ВНИИГАЗа) и старался использовать все возможности для сотрудничества с ЦНИЛ – единственной тогда научно-исследовательской организацией в Ухте. А с 1964 г., когда я был назначен начальником геологического отдела-заместителем главного геолога УТГУ, это сотрудничество с Алексеем Васильевичем и специалистами ЦНИЛ превратилось в одну из наших самых приятных и наиболее эффективных производственных обязанностей.

Родился Алексей Васильевич 1 октября 1904 г. в г. Старый Оскол Курской области в семье священника. В 1922 г. поступил в Ленинградский горный институт на геологоразведочный факультет, который окончил по угольной специальности в 1929 г. Занимался разведкой угольных месторождений в Грузии и Кузбассе, гидрогеологическим изучением мест сооружения водохранилищ на Волге.

В январе 1937 г. был арестован. После 3-летнего тюремного заключения был осужден на 10 лет лагерей и попал в Ухтижемлаг (где тогда была большая нужда в квалифицированных геологах). В 1940-1946 годах, будучи заключенным, работал геологом различных геолого-поисковых и разведочных партий по инженерной геологии, нерудным и рудным полезным ископаемым, а также по углю и нефти. С 20 января 1947 г. работал уже по вольному найму в Ухткомбинате, до самых последних дней жизни занимаясь поисками и разведкой нефтяных и газовых месторождений, сначала в роли главного геолога и начальника экспедиций, а с 11 октября 1956 г. – главного геолога ЦНИЛ. Награжден Почетной грамотой Президиума Верховного Совета Коми АССР (1964) и орденом Трудового Красного Знамени (1966).

Это был удивительно доброжелательный и открытый человек, всегда готовый выслушать и помочь, поделиться своими обширными знаниями и колоссальным опытом, никогда и ни на кого не повышавший голос. И что не менее удивительно, хотя и вполне закономерно, к нему тоже все относились точно так же – доброжелательно и открыто, просто невозможно было относиться иначе.

Скончался Алексей Васильевич 30 мая 1982 г. в Ухте.

Измайлов Мусаиб (Мусейн) Измайлович

Главного инженера треста «Войвожнефтегазразведка» Мусаиба Измайловича Измайлова я встречал множество раз в 1958-1963 гг. либо на совещаниях в тресте, либо (чаще всего) на буровых площадках. Бывший «саженец» Ухтижемлага с 1942 г. (как «участник вредительской организации на бакинских нефтепромыслах»), он был прекрасным специалистом-буровиком, умным, веселым (несмотря на сложную и даже трагическую судьбу) и по-восточному очень общительным человеком. Обожал свою маленькую дочку, и если нам приходилось задерживаться на буровой, по нескольку раз за ночь кричал ей по селектору: «Доча! Ты спишь? Ну, спи-спи!».

Мусаиб Измайлович не вполне владел русским языком, но никогда не стеснялся этого и был знаменит своими чрезвычайно образными и точными афоризмами и высказываниями по разным поводам: «План на волосах висит, а ты живешь, как кот в масле, и работаешь с холодцом!», «Я хочу вас членораздельно слушать!», «Ты мне очки не вытирай. Я один под скамью подсудимых не полезу!» и даже (по поводу нехватки валенок) «Да будь у меня хоть семь б…дей во лбу, я бы не смог этого сделать!». После реабилитации он вернулся в Баку, работал начальником конторы морского бурения и незадолго до кончины в 1965 г. писал нам: «Я не забываю ухтинский опыт и постоянно держу коллектив под напряжением». Таким и остался в памяти – неизменным источником улыбок и хорошего настроения.

Перельман Семен Лазаревич

Информации об этом удивительном человеке почему-то нет ни в одном из изданий «Мемориала», и о его лагерном и послелагерном этапах жизненного пути можно судить практически только по его собственным рассказам и впечатлениям от встреч с ним «на производстве» или «в домашних условиях». В официальных источниках [Первооткрыватели природных кладовых. atlas.ukhta-lib.ru] Семена Лазаревича сухо именуют «основателем первого в Коми АССР и в отрасли Вычислительного центра». Мне довелось часто встречаться с ним в 1960 г., когда мое семейство временно жило в его квартире в пос. Войвож, и Семен Лазаревич с женой Геллой, приезжая в поселок, вынуждены были жить там же. В том же доме жил талантливый поэт и, «по совместительству», такой же талантливый молодой инженер-буровик, Игорь Терновский, с которым мы тоже дружили. Никаких трудностей такое «вынужденное» общение не создавало (геологи же!), зато поводов и возможностей для интереснейших разговоров было множество.

Позднее, в 1965 г., когда я уже работал в Ухтинском территориальном геологическом управлении, и курирование работ по организации и становлению Вычислительного Центра входило, собственно, в мои служебные обязанности, встречи с Семеном Лазаревичем и его коллегами-геофизиками происходили практически ежедневно.

Игорь Терновский впоследствии опубликовал блестящее эссе «Сага о Перельмане» в альманахе «Ухта литературная», № 19, 2002 г., откуда и заимствованы некоторые факты из биографии этого очень незаурядного человека и выдающегося математика (теперь сказали бы «талантливого программиста», но в 50-х и 60-х годах прошлого века этот термин еще не был широко распространен).

Семен Лазаревич Перельман родился в 1923 г. В Ухтижемлаг он попал в 1943 г., будучи студентом 3-го курса философского (или механико-математического) факультета МГУ. Зная его склонность к задиристому ироническому фольклору, не трудно представить себе, за что именно он «загремел на нары». Однако сумел выжить, прибился к сейсморазведочной партии и с тех пор связал всю свою жизнь с геологоразведкой, не один год проработал начальником сейсморазведочной партии, был главным инженером геофизической экспедиции. Тогда сейсморазведка уже становилась одним из основных видов поисковых и разведочных работ на нефть и газ, постепенно принимая на себя большинство задач, решавшихся до того только бурением. Но, как в СССР, так и за рубежом, обработка огромных и все возраставших объемов полученных сейсмических данных производилась вручную, т. е. крайне медленно и малоэффективно. Проблеме повышения этой эффективности С. Л. Перельман всецело посвятил себя со второй половины 50-х годов. Совершенно очевидно, что без использовании электронной техники высокой мощности решить эту задачу было невозможно. Однако сломить сопротивление не только хозяйственников и руководителей нефтяной промышленности (стоимость мощной ЭВМ, на фоне стоимости привычных и «надежных» счетов и машинок «Феникс» действительно несколько ошеломляла), но и массы специалистов-интерпретаторов, привыкших доверять только своим рукам, глазам и логарифмическим таблицам, С. Л. Перельману и его соратникам удалось только к середине 60-х годов.

Летом 1965 г. в здании Ухтинского ТГУ была смонтирована и запущена первая в республике ЭВМ «Минск-22» (5000 операций в сек.!). Она занимала огромный зал, ее стальные шкафы с вертящимися бобинами магнитной ленты производили просто фантастическое впечатление. Но когда вошедшую в зал группу руководителей Республики и УТГУ встретили сотрудники в накрахмаленных белых халатах, из громкоговорителей зазвучал (в двухтональном варианте) «Турецкий марш» Моцарта, а из машины стали выползать выполненные «крестиками» портреты Эйнштейна и Моны Лизы (тут же вручавшиеся потрясенным членам «правительственной делегации»), стало ясным: «Первому в отрасли ухтинскому ВЦ – быть!». Но еще очень долго после этого управленческие бухгалтера подписывали распечатанные на ЭВМ ведомости на зарплату только после «проверки» всех цифр на счетах.

Сейчас «потомок» этого центра имеет в своем составе множество современных компьютеров всех классов, которые по своим возможностям на много порядков превосходят своего «предка». За много лет произошла «сплошная эвээмизация» всего мира, огромные компьютерные залы и громоздкие шкафы с бобинами исчезли, а сами ЭВМ умещаются в очках, часах и мобильных телефонах. Но будем помнить, что у истоков этой компьютеризации стояли такие люди, как Семен Лазаревич Перельман. Во второй половине 70-х годов он эмигрировал в Соединенные Штаты в надежде вылечить своего тяжело больного сына. Там он, наверно, и умер.

Войтович Александр Кондратьевич

С Александром Кондратьевичем Войтовичем я познакомился в 1957 г., поскольку он, как старший геолог геологического отдела треста «Войвожнефтегазразведка» очень интересовался работой исследовательской партии Верхне-Ижемской промыслово-геофизической базы, куда я был направлен после окончания института. Уроженец г. Ковно (Литва, 1909 г.), Александр Кондратьевич после освобождения из немецкого плена прибыл в Ухтижемлаг этапом в декабре 1945 г. Приговорен к 6 годам ссылки. Освобожден 21 мая 1952 г. по окончании срока спецпоселения. Продолжал работать в тресте, в 1960 г. заочно закончил геологический факультет Московского нефтяного института.

Помню его тонкие, умные, всегда очень интеллигентные замечания и высказывания при обсуждении самых сложных и спорных вопросов. После выхода на пенсию (где-то в начале 70-х годов) он жил в Москве, на Большой Грузинской улице, в парковой зоне (осуществил свою мечту).

Демидов Георгий Георгиевич

Варлам Шаламов называл харьковского физика, экспериментатора и изобретателя, ученика академика Л. Д. Ландау Георгия Демидова «самым умным и самым достойным человеком, встреченным им в жизни». Шаламов знал Демидова по Колымским лагерям, куда тот попал в 1938 г. А мы близко познакомились и подружились с этим чудесным человеком уже в начале 60-х годов в Ухте, когда он, реабилитированный в 1958 г., работал инженером на Ухтинском механическом заводе. Он был к тому времени уже очень известным автором Самиздата. Мы читали в рукописи его знаменитый роман «Оранжевый абажур», пронзительные рассказы «Прерванный дуэт», «Фоня-Квас», «Интеллектуал», «Без бирки», «Дубарь». Выйдя на пенсию в 1972 г., Г. Г. Демидов поселился в Калуге и иногда «нелегально» приезжал к нам на подмосковную дачу. Жил он в небольшом домике, и как-то в его отсутствие летом 1980 г. этот домик сгорел, вместе с незаконченными рукописями и черновиками. Скорее всего, поджог был устроен местными сотрудниками КГБ.

В 1987 г. Георгий Демидов скончался, не увидев напечатанной ни одной своей строчки. Печатать в России его начали благодаря усилиям дочери Валентины и некоторых друзей только в 1987-1990 гг., а собрание сочинений в трех томах вышло в 2008-2010 гг. В эти же годы сборник повестей и рассказов Г. Г. Демидова вышел во Франции на французском языке. Известный литературовед Мариэтта Чудакова в послесловии к книге «Чудная планета», вышедшей в 2008 г. к 100-летнему юбилею Г. Г. Демидова, назвала его одним из 4-х крупнейших русских писателей, поведавших о ГУЛАГе (вместе с Домбровским, Солженицыным и Шаламовым).

Всплывают, мелькают образы, лица, эпизоды …

Декабрь 1956 г. Мой сосед по общежитию Шая, рабочий геофизической партии, ночью вполголоса рассказывает, как в 1939 г., спасаясь от немцев, занявших Польшу, вплавь перебирался с друзьями через пограничную реку Буг, и стреляли по нему с обеих сторон – и немцы, и советские. Выплыл он один – и тут же за нарушение госграницы был отправлен на лесоповал на Крайний Север. Но выжил. После реабилитации в 1957 г. вернулся в Польшу.

Лето 1958 г. В буровом домике на Нижнеомринском нефтяном месторождении сидят два немолодых грузных узбека – буровые мастера. Пьют чай, рассказывают мне, новому главному геологу конторы бурения, свои истории. В начале 20-х годов один из них был известным курбан-баши, командиром отряда басмачей в Бухаре, второй – не менее известным большевиком и прокурором, этого курбан-баши поймавшим и посадившим. Но очень скоро прокурор и сам оказался в Ухтижемлаге. Теперь они оба мирно бурят скважины.

Титульные листы годовых отчетов об итогах работы треста «Войвожнефть» за 1950-е годы. Авторы отчетов: начальник треста инженер-капитан ….., главный геолог треста з/к Машкович К. А.

Константин Андреевич Машкович родился в 1903 г. С 1930-1939 гг. работал в Баку, был главным геологом объединения «Азнефтедобыча». В феврале 1940 г. был арестован и, как «участник антисоветской вредительской организации в нефтяной промышленности Азербайджана и агент американской разведки» получил 8 лет и попал в Ухтижемлаг. Будучи заключенным, работал геологом и даже стал главным геологом треста «Войвожнефть». В открытии месторождений и развитии добычи нефти в Ухтинском районе его заслуги неоспоримы. После реабилитации (1954 г.) был главным геологом объединения «Саратовнефть», а затем, до 1971 г. – заместителем директора и директором Нижневолжского НИИ геологии и геофизики [Репрессированные геологи. Биографические материалы. Repressirovannye-geologi.blogspot.com/2014/06/7.html М.-СПб., 1995]. Доктор геолого-минералогических наук, профессор, Заслуженный деятель науки и техники РСФСР, лауреат Сталинской премии.

Я хорошо помню блестящие выступления этого одного из крупнейших советских геологов-нефтяников на геологических совещаниях и научных конференциях в 60-х и 70-х годах. Но в памяти запечатлелась и эта короткая строчка на титульном листе годового отчета – «главный геолог треста з/к Машкович К. А.».

Марат Соломонович Моделевский,
доктор геолого-минералогических наук,

 

В. К. Тимофеев
горный инженер, геолог

Находки и открытия при анализе историко-краеведческой литературы о нефти на Ухте

Оглавление

  1. Петр I Великий – создатель первого в России - на Ухте нефтяного промысла          
  2. Энтузиазм, патриотизм – сила, совершающая прогресс в разных сферах человеческой деятельности
  3. Чибьюское месторождение нефти действительно было открыто летом 1917 г. скважиной № 1-РТН
  4. Высказывания о первооткрывательстве Чибьюского месторождения нефти скважиной № 1-РТН 
  5. Нефтяной промысел в России – на Ухте начат на государственном уровне 5 мая (ст.ст.) 1721 г.
  6. Находка – «Вот это да!»
  7. Основные выводы и предложения
Подробнее...
 

Д. Н. Безгодов,
 УГТУ, советник ректора

Феномен любви в психологии, философии и культуре

Феномен любви в культуре – тема неисчерпаемая, даже в экстенсивном смысле: и быт, и профессиональная деятельность человека, высокое искусство и китч проникнуты реальностью любви, вращаются вокруг темы любви. Поэтому в отношении культуры я не буду даже пытаться читать лекцию или делать доклад в классическом понимании. Мы вместе с моей супругой Таней продемонстрируем один из способов культурной экспозиции феномена любви – в песнях. Татьяна споёт несколько своих песен на стихи известных поэтов, а также несколько песен на мои стихи. Причем, последний блок мы представим как «иллюстрацию» к философской модели любви, которую я хотел бы предложить вам как авторское описание и прояснение феномена любви.

Подробнее...
 

А. Бирюзов 

55 лет назад был создан фотоклуб «Тиман»

В 1962 году в Ухте появилась новая самодеятельная творческая организация – при ЦДК нефтяников был создан фотоклуб «Тиман». В этом году исполнилось 55 лет с момента его организации. Это был один из творческих коллективов Ухты, в котором в свободное от работы время жители Ухты занимались любимым делом – фотографией. 

Подробнее...
 

Т. А. Векшина

К 100-летию ВЛКСМ

История одной фотографии

В Ухтинский клуб «Краевед» обратился Георгий Райчев Авджиев. У него сохранилась фотография 1947 г., где сняты секретари комсомольских организаций г. Ухты во время посещения ими курсов в политотделе Ухтижемлага. В 1970-х гг. он показал эту фотографию краеведу Анатолию Николаевичу Козулину, но тот сказал, что фото не представляет интереса. Со временем оказалось, что многие люди, запечатлённые на фото, сыграли большую роль в истории города. 

Подробнее...
 
<< Первая < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Следующая > Последняя >>

Страница 1 из 13